Без фонтанжа не фонтан

Публикациитекст6

И на Древнем Востоке, и в Древней Греции вокруг прекрасных женских лиц смиренным саваном свиваются белые покрывала. Так мы начинали за несколько тысячелетий до скандальной декларации феминисток – шляпки Эльзы Скиапарелли в виде туфли. Но разве не эта идея уже в IV веке до н.э. витала в головах жительниц Танагры, сервированных веселыми красными тарелочками с голубой каемочкой и острым шпилем?.. 


Голову Клеопатры в дни приема по личным вопросам увенчивали два золотых рога и диск луны – символ Вселенной, подвластной женским чарам. Если вспомнить, скольких мужчин разных национальностей успела за свою недолгую жизнь охмурить Клеопатра, то этот символ выглядит отнюдь не отвлеченным. Об искусстве сексапильной царицы пикировать на мужские сердца напоминала и ее любимая шляпка в виде чучела ястреба. «Чего и ждать от этой нахалки, разбивающей чужие семьи», – судачили о Клеопатре на соседних тронах, но под напором моды смягчились и сами начали потрошить ястребов.

А вот женская половина Древней Греции устояла, так как была привязана, в том числе и лентами, к самым простым головным уборам. Гречанки наловчились увивать волосы лентами и шнурками так, что получались легкие сетки дивных пропорций – белые, золотые, цветные.

Повязки и чехлы римлянок как будто ничем не отличались от греческих, но, сохранив классическую форму, они утратили гармонию. Драгоценности, хлынувшие в империю из завоеванных земель, испортили вкус римлянок. У многих, что называется, «поехала крыша», когда финальный рывок античной моды превратил маленькую диадему в объемную корону из золота и самоцветов.

В Х веке дамы совершили попытку вырваться из сугроба белых покрывал, превратив их для начала в платок. Множеством красивых складок вокруг лица и на плечах платок обязан косому крою. Некий безвестный портной придумал просто вырезать в круглом куске ткани отверстие для лица. Поверх такой накидки надевалась маленькая шапочка или обруч, у королев – корона. Пожилые особы и вдовы тщательно пеленали ее, стягивая снизу подбородок и завязывая на макушке крепкий узелок. Так же герметичны были капюшоны в виде трубы – «омюз» и «горж».

Крестоносцы, оказавшиеся на поверку страшными барахольщиками, навезли из походов разных диковинок и в их числе пестрые восточные тюрбаны. Дамы, поначалу опешившие от беззастенчивого мужского карнавала, вскоре собрались с мыслями и потянули одеяло моды на себя. Самый фантастический тюрбан в виде шара – бальцо закруглил дискуссию о первенстве женщин в моде. Кокетки рассуждали просто: раз их прическа по предписанию церкви должна быть упрятана под головной убор, значит, головной убор должен стать эффектнее прически!

Ревнивое дамское соревнование графически можно представить в виде неуклонного движения их головных уборов ввысь. Пиком средневековой шляпной моды в буквальном смысле слова стал остроконечный эннен – выдумка модного сезона 1395 года от роскошного бургундского двора и хороводившей там Изабеллы Баварской.

Просто эта дама в своих амбициях пошла до конца, и конец этот вырос до метровой отметки. Чем знатнее была особа, тем выше был ее эннен, в результате чего такая мелочь, как лицо, затерялась где-то у подножия шляпыбашни. Конструкция эннена представляла собой конус из картона или туго накрахмаленного полотна, покрытый сверху красивой дорогой тканью, так что тяжелым он не был, но чувства равновесия требовал идеального. Оттого-то средневековые красавицы и ходили неспешно, откинув назад голову и выпятив для равновесия живот. Плавное шествие не должно было встречать унизительных препятствий – и высота дверных проемов подскочила. Так под сенью странных воздушных замков расцвела новая женственность – упоительно смелая и очаровательно непрактичная. Мужчина с готовностью предоставил шаткой даме свою руку, но втайне был уязвлен. «Рядом с дамами, одетыми в эннен, мы чувствовали себя жалкими кустиками в дубовом лесу», – жаловался один из тех, чье мужское самолюбие уколол остроконечный головной убор. Ну, погоревал бедняга, да и смирился… Так нет же! Нашлись люди в черном, готовые несчастный колпак буквально испепелить. Самому красноречивому из них – монаху Фоме Коннекту удалось горячими проповедями зажечь первый костер, в который побросали свои эннены некоторые раскаявшиеся модницы. Тут-то и выяснилось, что Мода в огне не горит. Эннен продержался еще около 100 лет, и все это время дамские головки несли моральную и физическую нагрузку, но не склонялись.

Только когда эксплуатация головного убора подчинила себе все физические силы, стало как-то скучновато. Тем более что гибкие, подвижные кавалеры в разноцветных чулках-трико и маленьких невесомых шапочках своей телесной свободой вызывали чувство зависти. Дамам тоже хотелось порезвиться – и в начале XVI века женская шляпная мода получила неожиданный приказ «полный назад», вернее, – вниз. В результате все надстройки на головах были сметены и на расчищенное лобное место вспорхнули известные с XII века береты, точь-в-точь такие, как у мужчин. Преимущественно красный «барет» эпохи Возрождения – очень крупное и прихотливо устроенное сооружение с разрезами, окошками, разноцветными шнурами, вышивкой, драгоценными булавками, брошками или целой клумбой страусовых перьев. Перья редких птиц вообще стали самой модной деталью шляп и стоили баснословно дорого.

Однако подоспели суровые идеи Реформации и вынудили женщин, особенно немецких, к показной скромности. Хотя и лондонские туманы неплохо остужали французскую модную горячку. Прибывшим с материка по морю шляпам островитяне предпочитали домашние заготовки. Флагманом британской шляпной флотилии был «бонгрейс», он же «гейбл», он же «фронтон», действительно, из-за своего жесткого каркаса похожий на крышу домика, отчего и назывался в просторечии «собачья конура». Черный или красный с белым отворотом, украшенный узорной золотой тесьмой, бонгрейс был эффектным фоном для бледнолицей английской леди. Англичанки попроще носили чепцы, причем мэр города Честера в пору правления Генриха VIII, дабы отличать замужних дам от девиц, издал указ о ношениии ими чепчиков разного цвета. И это было еще по-божески! Ведь королева Елизавета все шляпы объявила исключительной привилегией дворянства. Но самой Елизавете в ее тайном соперничестве с Марией Стюарт это не помогло. Шотландской бунтовщице история приписывает несколько государственных заговоров и маленькую шляпку с острым мысом на лбу и изогнутыми в виде сердца бочками, к которым крепилась длинная вуаль – «аттифе». Заговоры провалились, а изящество шляпки «а ля Мария Стюарт» признала вся Европа. Еще одна разновидность трогательной маленькой шапочки получила, уже в наше время, имя другой пострадавшей из-за любви девушки – Джульетты. Джульетта из Вероны носила свою шапочку на самой макушке. Головные уборы медленно сползали на затылок, чтобы открыть самую изящную, по мнению итальянских женщин, часть прически – пробор надо лбом. Даже испанки, стиснутые по суровому этикету железным каркасом, сумели проявить южный темперамент. У них ущемленная женственность обернулась в конце концов тонким эротизмом черной кружевной мантильи. Вечным вкладом испанского двора в европейскую шляпную классику стала шляпка-«ток». Украшенный иногда пером или ниткой жемчуга, ток носили и мужчины, и женщины. Кавалеры – чаще всего черный, дамы заказывали ток одного цвета с платьем. Лаконичный испанский ток, к которому мода будет возвращаться многократно, особенно в ХХ столетии, – интуитивное разрешение геометрической несуразности силуэта. Когда на кружевных слоеных воротниках голова лежала, как на огромном блюде, мода предложила дамам определиться: одно из двух – или воротники, или шляпы. Дамы выбрали шляпы и не ошиблись – в XVII столетии они (и шляпы и дамы) достигли своей лучшей формы, одни благодаря крахмалу, другие – благодаря любви.

Если моду Возрождения можно представить резвящейся девчонкой, то к началу XVII века эта ветреная особа остепенилась и узнала себе цену. Да и как было не повзрослеть, если дела вокруг разворачивались нешуточные. В дерзких мужских головах, покрытых на тот момент широкополыми шляпами, зрели реформы, которые (шляпы, а не реформы) пленили женщин настолько, что они решили их присвоить. В качестве компенсации шляпам было оставлено почетное название «кавалерские». Утонченная натура дуэлянтов мушкетеров напоминала трепет страусовых перьев на их шляпах. Зато женщинам эти шляпы придавали задорный вид. Лучшие образчики дамских шляп жизнерадостного барокко собраны на портретах нескольких жен любвеобильного Питера Рубенса. Гениальный художник лично моделировал прекрасные платья и головные уборы для своих горделивых и вызывающе сексапильных подруг. Совсем иной тип женственности, тихой и кроткой, мы обнаруживаем на картинах других знаменитых голландцев, где хозяйки чистеньких домов демонстрируют скромные домашние чепцы. Впрочем, так ли уж они скромны? Как вам вот этот – в виде капюшона, завязанного бантиком или черной ленточкой на голой шее, переходящей в довольно обширное декольте. Иногда, впрочем, стыдливость или свежий голландский ветер заставляли даму выбрать более целомудренный вариант капюшона с пелериной или маленькую черную шапочку. Такая же, но еще более миниатюрная прикрывала и макушки французских придворных дам.

Но этот минимализм продержался среди француженок недолго, так как их вольные мысли гораздо удобнее было маскировать в тени пышных оборок. Любимица короля девица Фонтанж дала имя любимице моды наколке «фонтанж». Модницы Европы хранили верность «фонтанжу» более полувека – куда дольше, чем король своей возлюбленной. Правда, и в безоблачные для любовников годы завистливые соперницы предпочитали называть «фонтанж» «комодом» или «башней». Это действительно было довольно высокое многоярусное сооружение из кружев на каркасе, наклоненное надо лбом. Кружева не случайно заняли такое высокое положение, ведь XVII век – вообще век кружева, которое стоило так дорого, что его включали в королевские завещания.

В середине XVIII столетия абсолютное господство париков вынудило шляпы на целых полстолетия погрузиться в летаргический сон. Бодрствовал один только чепчик, но ему пришлось такого насмотреться в дамских будуарах, что бедняга был совершенно смят. Грациозные шоколадницы, лукавые садовницы и свежие пастушки, потупившись, исполняют свои служебные обязанности в нежнейшем батистовом чепчике. Почти в таком же их томная госпожа принимает поклонников в своем будуаре. Очевидно, для того, чтобы пылкий кавалер не встречал никаких преград, чепчик не завязывают. На любовном жаргоне свободно падавшие завязки назывались «поводки для поцелуев». А утром кукольные лица модниц эпохи рококо озаряло маленькое солнце соломенной шляпки. Приоритет шляпок из соломки объяснялся охватившей аристократов модой на пасторальные мотивы.

Другое дело во дворце. Здесь шляпа или чепец с перьями, цветами, фруктами, ветками, моделями кораблей и пушек достойно завершали импровизацию парикмахера. Казалось, на объемных прическах 1780-х годов просто немыслимы шляпы, ибо они вступали в противоречие с законом всемирного тяготения. Но практика придворных дам Марии Антуанетты достойно опровергла жалкие законы физики. Чтобы продлить жизнь дорогостоящей башни на голове, является огромных же размеров складной капюшон из шелка, натянутый на дугу из китового уса. Эта плащ-палатка то и дело награждалась юмористическими прозвищами: «калаш» (т.е. коляска), «репа», «капуста», «летучая мышь», и – что гораздо точнее – «ловушка для мужчин».

В Англии законодательница мод герцогиня Девонширская любила носить высокие перья в прическе вместо шляп. Подражательницы были сначала остановлены естественной длиной птичьего пера, но взяли этот барьер, хорошо заплатив – кому бы вы думали? – гробовщику! В новых гигантских перьях на головах модниц внимательный прохожий мог при желании узнать плюмаж с городского погребального катафалка. Тот факт, что это полуметровое украшение не влезало в карету, никого не смутил – в крыше транспорта появилось специальное отверстие. Неизвестно, к каким последствиям для дорожного движения это бы привело, но тут мания величия покинула дамские шляпы, не совсем добровольно – ее отсекла гильотина французской революции. С 1794 года прически трусливо приникли к родной голове, а вслед за ними присмирели и перестали дуться на весь мир чепцы. Теперь головные уборы входили в моду уже не только через парадный королевский подъезд. Только пусть это обстоятельство никого не заставит подумать, что звездные часы шляпной моды позади. Именно в головных уборах XIX столетья дамская индивидуальность смогла выразить себя так полно и исключительно, так решительно и бескомпромиссно… впрочем, как именно, вы узнаете в следующей серии…


Автор: Наталия Резанова
 


Источник публикации: Фаворит удачи



В конец страницы
На главную
Контакты
Английская версия


 
Наверх
На главную
Контакты
Выставочная компания Эксподиум
Дизайн: SASHKA